Леонид Федорович Быков - выдающийся украинский режиссер и актер, а также, о чем мало кому известно, первый Степной Батько украинского казачества во времена московско-большевистской оккупации (т.н. УССР). Именно благодаря таким людям, как Леонид Быков и его друг Иван Миколайчук, казачья идея продолжала жить в те нелегкие для украинцев времена.
Биография
Леонид Федорович Быков родился 12 декабря 1928 года в с. Знаменское (Черкасское, в 1932 г. вошло в состав Донецкой области), которое основал в XVII в. черкасский полковник Изюмского слободского полка Константин Захаржевский. Отец – Федор Иванович, мать – Зинаида Панкратьевна Бикивы (именно такая фамилия записана в свидетельстве о рождении), украинцы по национальности. В 1929 г. семья переехала в Краматорск. Леонид с детства мечтал об авиации. Дважды поступал в летное училище. Первый раз - в 1943 г. в Барнауле, где он с семьей находился в эвакуации. Но был отчислен из-за того, что приписал себе завышенный возраст. Второй раз – в 1945 г. в Ленинграде, во 2-й спецшколе для летчиков, которая вскоре была расформирована в связи с окончанием войны. После этого он решает стать актером. Во время первой попытки в 1946 году поступить в Киевскую школу актеров он проваливается на вступительных экзаменах. Быков едет в Харьков, где успешно сдает экзамены и зачисляется в местный театральный институт. Окончив институт в 1951 году, Быков попал в труппу Харьковского театра имени Т.Шевченко. В 1952 году сыграл свою первую роль в кино. Это был фильм режиссеров Исаака Шмарука и Виктора Ивченко "Судьба Марины". Затем в 1954 году его приглашают на большую роль в свою картину "Укротительница тигров". Тем временем почти одновременно со съемками в "Укротительнице" на том же "Ленфильме" Быков снимается в другой картине, где ему уже досталась главная роль. Это была картина Анатолия Граника "Максим Перепелица".
Неожиданным для Быкова стало в 1958 году предложение, поступившее от Алексея Баталова. Тот приступал к экранизации "Шинели" Н.В.Гоголя и предложил Быкову главную роль. Но руководство харьковского театра его в Москву тогда не отпустило. В 1959 году Быкову поступило еще одно неожиданное предложение - режиссеры с того же "Мосфильма" Семен Туманов и Георгий Щукин задумали снимать фильм "Алешкина любовь" и на главную роль пригласили именно его. Когда фильм "Алешкина любовь" вышел на экраны страны, Быкова в Харькове уже не было. Окончательно порвав с театром, он уехал с женой и двумя детьми в Ленинград, в город, который, собственно, и привел его в большой кинематограф. Решению переехать в этот город немало способствовало и то, что Быкову пообещали на "Ленфильме" дать попробовать себя в кинорежиссуре. В результате в 1961 году вместе с режиссером Гербертом Раппопортом он снял короткометражный фильм "Как веревочке ни виться...". Картина осталась практически незамеченной как критикой, так и зрителями, но Быкова эта малоудачная попытка не отпугнула от режиссуры. В 1963 году он уже самостоятельно снял комедию "Зайчик", в которой сыграл главную роль. И хотя в прокате картина заняла не самое последнее место, критика ее дружно разругала. Поскольку надежд, которые на него возлагались, Быков не оправдал, руководство "Ленфильма" к режиссуре его больше не допускало.
В 1966 году он с семьей покинул Ленинград и переехал в Киев. Причину переезда можно найти в письмах Быкова одному из близких друзей по харьковскому театру - Николаю Бориченко. В одном из них он пишет: "Уже почти год не снимаюсь. Не хочу. Отказался от 9 сценариев. Не хочу участвовать в лживых и антихудожественных вещах. Конечно, долго не продержишься, надо выполнять план студии. Все чаще думаю, что надо возвращаться домой."
Давней мечтой Быкова была постановка картины о летчиках в годы войны. В конце 60-х, в содружестве со сценаристами Евгением Оноприенко и Александром Сацким, им был написан сценарий фильма "В бой идут одни старики", который цензура долго не пропускала из-за его «негероичности».
В этом фильме о войне сама война на втором плане. Ведь война все равно кончается, сколько бы ни длилась. Вечна только музыка. И за это можно сражаться и даже погибать. В этом обществе молодых, где тот, кто старше на год, может считать себя «старым», а еще немного старшие — это уже ветераны, правила общежития подаются как норма отношения людей друг к другу. Ведь это война, где смерть подстерегает каждого, и своих друзей можно только любить и беречь. Только так можно выжить.
Картина вышла на экраны страны в начале 1974 года и пользовалась огромной популярностью. После триумфального успеха фильма "В бой идут одни старики" не отметить талантливого режиссера было уже невозможно. В том же году ему было присвоено звание народного артиста Украины. Причем, в отличие от многих деятелей искусства того времени, заслуживших это звание в силу самых разных причин, а не за талант и популярность в народе, Быков получил его вполне заслуженно.
В 1975 году Быков приступил к съемкам новой картины, и темой ее снова стала война. Фильм назывался "Аты-баты, шли солдаты" (сценарий написали Борис Васильев и Кирилл Раппопорт). В главных ролях в нем снялись Владимир Конкин и сам Леонид Быков (это была его 22-я роль). Съемки картины проходили под Загорском в феврале 1976 года и были довольно сложными. Стояли лютые морозы, от которых страдали не только люди, но даже техника, занятая на съемках. Однако героический труд участников этой картины оказался не напрасным. Это был новый триумф режиссера и актера Леонида Быкова. В том же году ему была присуждена Государственная премия Украинской ССР.
Однако, глядя на официальные строки биографии Леонида Быкова, все-таки не стоит заблуждаться. Все эти триумфы, награды, конечно, искренне радовали его, но душа его была неспокойна. Всеобщая лесть, угодничество, коррупция, царившие вокруг, не давали ему спокойно жить и работать. Даже официальная приемка такого фильма, как "Аты-баты, шли солдаты", в котором не было никакой политики, никакого диссидентства, проходила довольно сложно.
Сняв два прекрасных фильма о войне, Быков внезапно решил уйти от этой темы и в 1978 году приступил к съемкам картины "Пришелец". Съемки фильма проходили в тяжелых для Быкова условиях. В первую очередь ему было тяжело морально. Будучи человеком честным и порядочным, он не мог видеть, как другие люди, его же коллеги по работе, выслуживаясь перед властью, буквально рвут зубами друг друга в борьбе за материальные блага (квартиры, загранпоездки), пишут доносы. Видимо, поэтому Быков не вступал в ряды КПСС, хотя все эти годы его постоянно туда тянули. Фильм так и остался на этапе кинопроб. Не хватило биографии. Автокатастрофа.
12 апреля 1979 года Быков возвращался на своей машине с дачи под Киевом. Впереди него двигалась асфальтировочная машина, и Быков решил ее объехать. Однако, как только он начал совершать обгон, ему навстречу выскочил грузовик. Чтобы избежать лобового столкновения, Л.Быков вывернул руль в сторону и на полной скорости врезался в асфальтировочную машину. На момент смерти Быкову было всего 50 лет.
Прошло не так уж много времени после катастрофы, как появился из какого-то небытия документ, который и до сих пор в обиходе называют завещанием Быкова.
В «завещании» Быков со свойственным ему юмором писал о том, как именно надо его хоронить. Так что и сомнений, что его написал именно Быков, быть не могло. Собственно говоря, это было письмо, адресованное сразу двоим. Ивану Миколайчуку и Николаю Мащенко. И это также вызывало доверие к его содержанию. Вместе с Мащенко они учились еще в Харьковском театральном институте, с Миколайчуком они были близкими друзьями. Это письмо попало в руки Миколайчука после похорон, тот прочитал его в узком дружеском кругу и отдал Мащенко. Мащенко, второй секретарь Союза кинематографистов, отнес письмо в ЦК партии, где письмо и осталось. Содержание его считалось тайной.
Время шло, в стране начались существенные перемены, и тайна перестала быть тайной. В 1996 году вышел сборник воспоминаний о Леониде Быкове, где это «завещание» было обнародовано. И тогда его содержание стало вызывать определенные сомнения.
Спросим себя, а стоит ли вообще касаться этой темы? Человека уже нет, и изменить здесь что-то невозможно. Но хотя прошло больше четверти века, тема смерти Быкова постоянно возникает в разных воспоминаниях и размышлениях о его жизни и творчестве. Человек всегда хочет знать правду, а разные версии о его смерти эту правду как бы скрывают. Что там случилось, как оно было на самом деле?
Итак, сначала. В 1966 году Быков переехал в Киев и стал штатным сотрудником киностудии им. А.Довженко, где дебютировал в фильме «Судьба Марины». И через 25 лет все было, как и тогда. Все корпуса были на месте, сад, который посадил Довженко, покрывался белым цветом весной, а осенью дарил людям яблоки, и знакомые еще с 1954 года люди встречались на каждом шагу.
Но студия была уже другой. С того момента, как Сергей Параджанов снял «Тени забытых предков», начался новый отсчет времени. Студия довольно стремительно начала выплывать из уютной гавани провинциальности на большую воду мирового кино. «Украинское поэтическое кино» уже существовало, и это был абсолютно самостоятельный кинематографический феномен. Этакая независимая кинотерритория, существующая по собственным законам. Территория была не очень большая. Ведь кроме «поэтического кино» на киностудии снималось много других фильмов, как и на любой советской студии.
К поэтическому кино Быков отнесся с интересом и уважением, но оно было не для него. Он стремился к другому. Как актер он сниматься перестал, а его режиссерские достижения были довольно скромными. Он оказался в ситуации, когда направление его творческого пути определилось недостаточно четко. И первая его работа на студии, телефильм «Где вы, рыцари?», ничего в этой ситуации не изменила.
Ситуацию изменили «Старики». Успех этого фильма, фестивальные призы и дипломы были фактом отрадным и для Быкова, и для студии. Таких успешных фильмов о войне на студии еще не было, ее творческая палитра обогатилась, приятно было, что именно здесь, после возвращения в Украину, Быков окончательно состоялся как режиссер и снял свой пока что лучший фильм. И хоть поначалу не все этот фильм приняли, но жизнь убедила всех.
Но в том же году, когда фильм получал свои фестивальные награды и только начинался его зрительский триумф, был арестован Параджанов. Перед этим появилась разгромная статья в московском журнале «Искусство кино» советника министра культуры СССР Мики Блеймана «Архаисты или новаторы?», спровоцированная фильмом «Тени забытых предков», которая открыла сезон охоты на украинский национализм в кино — как приговор, не подлежащий обжалованию.
Совершенствуется идеологический отдел пятой колонны известными постановлениями о культуре и кино в частности. Создается мощная команда редакторов, кинокритиков и киноведов — профессиональных киллеров.
Назначается директором студии Альберт Путинцев с обязательством уничтожить национальное кино. Первая фраза его тронной речи звучала так: «Меня поставили на киностудию, чтобы уничтожить так называемое поэтическое кино».
Пять лет заключения строгого режима Параджанова все понимают как пожизненное заключение украинского национального кинематографа.
Еще в сентябре 1965 г. во время презентации в киевском кинотеатре «Украина» картины С. Параджанова «Тени забытых предков» с резкой критикой арестов среди интеллигенции выступали Иван Дзюба, Василий Стус и Вячеслав Черновол. Под их письмом тогда подписались 140 присутствующих.
В это же время вышло постановление ЦК о запрете готового фильма «Родник для жаждущих» (сценарий И.Драча, реж. Ю.Ильенко) и незаконченного фильма «Проверьте свои часы» (сценарий Лины Костенко и Аркадия Добровольского, реж. В. Ильяшенко), был запрещен проект ученика Довженко Ролана Сергиенко о Лесе Украинке, который он уже начал снимать.
«Вечер накануне Ивана Купала» уже не запрещают постановлением ЦК, а уничтожают в прессе и снимают с экранов как фильм, который не хотят смотреть зрители.
Происходит уничтожение отцов-основателей и успешных менеджеров расцвета национального кино Украины, при которых были осуществлены: "Тени забытых предков", "Каменный крест", "Сон", "Родник для жаждущих", "Вечер накануне Ивана Купала", "Белая птица с черной отметиной", "Пропавшая грамота", "Захар Беркут", "Олекса Довбуш", "За двумя зайцами" - и другие фильмы - директора киностудии Довженко В.В. Цвиркунова и председателя Комитета по кинематографии при Кабмине С.П.Иванова.
Ученика Довженко гениального Николая Винграновского подставили под уничтожающий огонь критики. Поставлен детский мат в два хода: ход первый - выдавливание гения из его национальной темы на интернациональную - "Берег надежды", где он оказался как корова на льду; ход второй - устроен всесоюзный разгром фильма. Гений бежит из кино куда глаза глядят.
Ученицу Довженко львовянку Ларису Шепитько оставляют в Москве. Она вырывается на "Беларусьфильм" и снимает там по повести диссидента Василя Быкова фильм "Восхождение". Получит "Золотого медведя" на Берлинском фестивале. На первого секретаря ЦК тов. Машерова выпускают самосвал, груженный щебнем, за то, что развел в Республике либерализм. Цвиркунов сватает Шепитько на студию Довженко. Еще один самосвал со щебнем выпускают на гениальную ученицу Довженко Ларису Шепитько.
Запрещаются к постановке проекты Параджанова "Слово о полку Игореве", "Бахчисарайский фонтан", "Киевские фрески", "Интермеццо" по Коцюбинскому и еще 13 других проектов. Запрещают "Трилогию о Киевской Руси: "Князь Игорь", "Владимир", "Ярослав Мудрый" – Ю. Ильенко. Также "Сказки о Красном Коне, Оранжевом Коте и Белом Бычке" невинного проекта того же Ильенко о захвате Запорожской Сечи бандитами и освобождении из-под их террора взрывом цвета и музыки. Прекращается решением ЦК работа Ильенко над фильмом "Глаза земли" о Екатерине Белокур по сценарию Тамары Шевченко, жены опального Святослава Иванова, которая снимается на экспериментальной студии в Москве у всемирно известного Чухрая, которого в свое время выдавили со студии Довженко. Запрещают проект Осыки "Слово о полку Игореве".
Как реакция на вызов национального достоинства в культуре создается мощная пятая колонна. Пятая колонна в кино формируется из талантливых профессионалов, занимающих все ведущие места на всех участках кинематографа — всех киностудиях, в кинопрессе и, главное, в Союзе кинематографистов и руководящих креслах. Пятая колонна с каждым годом крепнет благодаря мощному протекционизму Москвы. Государственные премии СССР, звания народных, грамоты Верховного Совета, квартиры, машины, заграничные командировки питают мощь пятой колонны в Украине.
Высшему начальству докладывают, что с так называемым поэтическим кино покончено. Каждый, кто был к этому кино причастен, имел все основания ждать неприятностей, и многие дождались. И как-то само собой выходило, что успех фильма «В бой идут одни старики» будто и подтверждал благотворность того, что украинское кино, избавившись от того ошибочного направления, пошло вперед правильным путем. Быков же считал, что он все делает по собственной воле. Если что-то не получалось, то он прежде всего винил самого себя, а если случался успех, то сам себе и был обязан. А тут как-то так выходило, что его без него и женили. Никто его, безусловно, даже мысленно ни в чем не обвинял. Быков вообще был образцом порядочности, но сам он, видимо, об этом думал.
И этим, скорее всего, можно объяснить тот факт, что он не спешил со следующей работой, расстояние между двумя его военными фильмами три года. 1974 — 1977. Быков не искал сценарий «Аты-баты, шли солдаты». Сценарий сам нашел его. Но режиссер не сразу согласился снимать этот фильм. Он стремился вернуться к своему любимому жанру — комедии. Ради него он и пришел в режиссуру. То ли материала для комедии не находилось, то ли там, наверху, очень хотели увидеть еще один военный фильм в его исполнении, и, может, именно поэтому и не находилось комедийного сценария, но этот фильм Быков все-таки снял, хотя перед тем он находил и предлагал много литературного материала, и не только комедийного. Но он никогда об этом не жалел, потому что сценарий был не хуже, чем у «Стариков», фильм имел успех, и эта работа только усовершенствовала его режиссерское мастерство.
Время шло. «Аты-баты...» вышли на экраны. Освободили Параджанова. Быков наконец взялся за комедию. Началась работа над «Пришельцем». Сначала у него были определенные сомнения относительно того, как именно это надо снимать. Потом он нашел нужный стилистический ключ, и кинопробы блестяще подтвердили, что режиссер сделал правильный выбор. А дальше автокатастрофа, и через короткое время появление этого не совсем понятного «завещания». То есть сначала этот документ не выглядел непонятным. Всем было ясно, что чувствовал человек, когда писал, какими должны быть его собственные похороны. И если и была здесь какая-то нелогичность, никто на это не обращал внимания.
Но также было понятно, что Быков, если он это писал, не обращался к миллионам своих зрителей. Он писал конкретным людям частное письмо, в котором сообщал о своей последней воле. И все. Он вовсе не стремился к его обнародованию. Письма выдающихся людей часто издаются. И, возможно, существуют письма Быкова, которые стоят того, чтобы их напечатать. Но почему это опередило все остальные?
Вот, скажем, он просит друзей помочь его семье продать машину, чтобы у нее были хоть какие-то деньги. А со временем, удачно отсняв кинопробы, разбивает эту машину вдребезги. Не лучше ли было бы найти какой-то другой способ осуществить свое намерение? Это не сомнительная шутка. Быков был человеком, который для постороннего взгляда просто не имел недостатков. Его отношения с людьми, нормы его общественного поведения выглядели безупречными. Он, правда, много курил. Но это было его единственное слабое место. Больше каких-то страстей, которые заставляли бы его делать в жизни ошибочные шаги, не наблюдалось. Он любил свое дело и свою семью. Семью больше. И если он уж так о ней заботился, не один год держа в голове свое намерение, то он, наверное, снял бы фильм, получил постановочные (а это немалые деньги) и не разбивал бы машину. И почему вообще он передавал свое письмо через посторонних людей? Достаточно было позвонить из больницы Миколайчуку, чтобы тот навестил его. Почему он не поинтересовался, получил ли тот письмо?
Как любой талантливый художник, Быков был внутренне свободным человеком. А свободный человек всегда непредсказуем, потому что делает он только то, что ему подсказывает собственная совесть. На уже упоминавшемся Всесоюзном кинофестивале пошли слухи, что главный приз будет вручен фильму Быкова. Когда он об этом узнал, то пообещал отказаться от награды в пользу фильма Шукшина «Калина красная». Это было справедливо с любой точки зрения. И Быков не мог поступить иначе.
Он воплотил на экране много очень популярных образов. Все они говорят его голосом и улыбаются, как он. В каждом из них есть частица его личности. Но от каждого из них его, понятно, отделяет определенное расстояние. Большее или меньшее. Больше всего, наверное, похож на самого Быкова капитан Титаренко, который воевал за справедливость и за большое искусство. Он мог погибнуть или победить, но не бросить поле боя. Да, у Быкова были трудности с воплощением своих замыслов. Он что-то предлагал, а его предложения отвергались. Иногда грубо. Достаточно вспомнить историю со сценарием «Не стреляйте в белых лебедей». Сценарий уже был почти принят, а потом его запретили, фактически без объяснений. И что? Быков продолжал искать и находить возможности для творческого труда. Так делали все. Все прошли через систему запретов. Запреты тогда были обязательным условием творчества для каждого талантливого художника. В те времена все знали наизусть, что можно предлагать, а что — нет. И когда запрещали какой-то сценарий или клали на полку фильм, то не потому, что там было что-то, что подлежало запрету, а так, на всякий случай, чтобы помнили и не забывали. От всех этих запретов можно было, безусловно, впасть в отчаяние, но ведь до определенной степени.
Его ближайшему другу Ивану Миколайчуку было запрещено не только снимать, но и сниматься, потому что его популярность как актера, сценариста и кинорежиссера приобрела опасные масштабы и вышла из-под контроля ЦК и КГБ. Запрет сниматься Миколайчуку в роли воина УПА Ореста Дзвонаря в фильме «Белая птица с черной отметиной» имеет обратный эффект. Запрет «Белой птицы с черной отметиной» XXIV съездом КПУ в докладе члена политбюро секретаря ЦК Добрика: «Самый вредный фильм, снятый в Украине, особенно для молодежи» делает популярность Миколайчука недосягаемой для рук гэбистов. Запрещаются и фальсифицируются один за другим проекты Миколайчука («На поклоны», «Сто снопов ветра», «Табула раса», «По ту сторону ночи», «Небылицы про Ивана»). Он подвергается невиданным преследованиям, почти ежемесячно получает конверт, в котором лист с нарисованным гробом и надписью: «Твое место здесь». И что? Иван не сдался и дождался-таки своего. Как режиссер, снял еще два фильма.
После «Теней забытых предков» Параджанову десять лет не давали в Украине снимать, потом посадили в тюрьму, потом выпустили из тюрьмы, но запретили в Украине жить, потом снова запретили снимать — уже в Грузии. Но он все-таки дождался своего и снял еще не один фильм.
А любимый художник Быкова Шукшин! В 1964 году он снял свой первый полнометражный фильм, а через десять лет последний. И жизнь кончилась. Но все десять лет он «пробивал» свою мечту — «Степана Разина». Он ушел из жизни буквально в одном шаге от воплощения самой заветной мечты. Но ведь он ждал и добивался.
Что поддерживало всех этих людей? Ответ прост: творческие замыслы, которые они, несмотря ни на что, мечтали превратить в фильмы. Если ближе ознакомиться с биографией каждого из них, можно увидеть, какие прекрасные у них были замыслы и каких выдающихся, без сомнения, фильмов никогда уже не увидят их поклонники.
Десять последних лет своей жизни Быков прожил в Украине, и все эти десять лет он шел тем же путем, что и другие.
За четыре месяца до гибели Леониду Быкову исполнилось 50. От поздравлений на киностудии им. Довженко он отказался.
— Подождите с генеральной репетицией моих похорон, — сказал.
А на следующий день получил открытку с траурной рамкой и пожеланием долгих лет жизни.
— Еще до папиной смерти нам и ему пообещали ”выжженную пустыню”, — вспоминает Марьяна Быкова. — И мы ее испытали в полной мере. Очень многие люди, окружавшие его при жизни, показали свое истинное лицо.
— Лариса Шепитько рассказала, как незадолго до папиной гибели они встретились в Москве на съезде кинематографистов, который был последним для папы. Он мог посидеть, помолчать, покрутить сигарету, но критическая масса назревала и, не в силах терпеть угодничество, откровенную фальшь и ложь, он выступил. Потом он говорил маме: «Томочка, я не смог, я сорвался». «Сорвался» — значит вышел на сцену и очень просто, без внешних эффектов, сказал все, что думает о состоянии кинематографа и о тех, кто стоит «у руля». И это было не единственное его подобное «выступление на высшем уровне». В перерыве к нему подошла Лариса Шепитько, обняла и сказала: «Ленечка, и что ты теперь думаешь? Запугать тебя нельзя, купить — нельзя, так что же с тобой делать? Только убирать?» — Это было где-то за месяц до папиной гибели, а через полтора месяца погибла Лариса…
Марьяна с матерью уезжают из Киева. Восемь лет живут в России, потом перебираются в Харьков. Тем временем ее брат Олесь пытается сбросить с себя клеймо сумасшедшего. Тщетно. Ему помогают подделать документы. ”Благодаря им я целый год качался на волнах Охотского и Берингова морей, добывая для Родины красную икру”, — пишет он в одном из писем. Но в Киеве в это время выгоняют из квартиры его жену, сыновей — из детсадов. Приходится вернуться. Снова безработица и походы в ЦК. В 1989-м Олесь Быков едет в Москву с просьбой разрешить эмигрировать. На Красную площадь его не пускают. Он становится у гостиницы ”Москва” с плакатом: ”Коммунисты, я не хочу с вами жить!” Его скручивают и бросают в тюрьму, а через пять дней отправляют в Киев. Олесю все-таки удается вырваться за границу. Сначала в Австрию, где независимые психиатры признают его здоровым, а затем в Канаду. Там он живет ныне с женой и четырьмя сыновьями.
Марьяна Быкова по профессии киновед. Живет в Киеве, работает редактором на киностудии Довженко. Переехала в столицу в 1997-м, через три года перевезла мать.
